ИСПОВЕДЬ. Это настоящее, реальное исцеление. И души спасение…

 

Там все, что природа запрячет

Когда ей угодно от нас.

Там кто-то таинственно плачет

В какой-то назначенный час.

И сколько там сумерка ночи

И тени, и сколько прохлад,

Там те незнакомые очи

До света со мной говорят.

За что-то меня упрекают,

И в чем-то согласны со мной

Так исповедь льется немая

 Беседы блаженнейший зной…

                                     Анна Ахматова

         Чтоб жить, надо выговориться. Не очень слушайте, что говорят духовники. На исповеди слушайте себя, что говорите вы, душа ваша.

Ой, який я грєх совершив: Копав огород i поламав держак у лопатки.

Мы в жизни временами часто бываем очень разговорчивы, особенно во время богослужения. Нам запрещают разговаривать, нас осаживают, мы умолкаем, но проходит время и нас снова прорывает на разговор, это разновид исповеди. Чем меньше у человека мыслей, тем охотней он ими делится.

История в Троицкой Церкви со стульями.

Поначалу от актового зала оставалось много стульев. Бабки посадятся в эти кресла-стулья, и, естественно в таком удобном положении их подмывает поговорить. Поднимался ну настоящий тебе базар. Особенно во время чтения, стихоглаголания долгих кафизм. Тогда отец Александр Троицкий видя такое неуважение к службе Божией, постепенно начал выбирать, выдергивать эти стулья с церкви и куда то девать. И, представьте себе, стало тихо! Стоя, когда ноги и поперек болять, не так хочется разговаривать. Вот вам и преимущество православного богослужения над католическим. Сосредоточение на все 100%.

Так! Ми люди «недосконалi»укр. Ни справедливое государство, ни социализм, ни коммунизм и ни Царство Божие из нас не построишь, не годимся. Материал негоднейший, но делать, что то надо. Без этого нельзя. Ведь религия – есть сильнейшее побуждение человека к действию.

Исповедь — это освобождение от  всех форм бытийного гнета.

Легенда гласит: Александр Македонский имел рога, маленькие, едва нащупываемые, не выступающие из пышных волос, но рога. Каждый приглашенный очередной парикмахер делал стрижку, обнаруживал тайну и сразу же умерщвлялся. Приглашался новый. Но один парикмахер упал на колени, взмолился: “У меня семья, 8 детей, оставь, о! Повелитель меня в живых”. И, как бывают в жизни великие исключения, Александр смилостивился. Но под страхом смерти приказал молчать. Проходили месяц за месяцем. Парикмахер знал тайну, но не мог разгласить. Его распирало от этого проклятого знания, душило, камнем лежало на душе. Знание тайны было сущим игом для него. Он уходил в безлюдные места на леса, озера, болота, тростники, очерета и кричал там: “У Александра есть рога”. Камыш пропитался этим криком. И когда прохожий пастух сделал из него дудку — сопель, она во всеуслышание в городе пропела: “У Александра есть рога”. Тайна-невтайна.

Все наши новости ТВ и устные, секреты, сплетни, речи, доклады — это тоже исповедь – поведение, ведение.

Так исповедь льется немая,

Беседы блаженнейший зной.”

Чтобы состоялась жизнь, надо высказаться, выругаться, высмеяться, выплакаться. Словом разрядиться. “Нашей обуви нет сносу — она несносна”.

Служение исповедничества слова, чтобы люди заплакали, засмеялись, заинтересовались. Словом — испытали чувство.

С души как бремя скатится,

Сомненье далеко,

И верится и плачется,

И так легко, легко!

Лермонтов. Молитва.

Исповедь глубоко терапевтична. Исцеляет душу, тело, и жизнь. И сейчас, о странно чудо! При всеобщем охлаждении интереса к религии, как мне кажется, растет интерес к самому таинству исповеди. Парадокс. Абсурд. Приходят маловерующие, а то и вовсе неверующие. Мой вопрос к ним: Если неверующие, то чего вы ждете от исповеди. Их ответ: Освобождения. Помните: с души как бремя скатится…

Сейчас многие нынешние экстрасенсы, оккультисты, лезущие в человеческую душу своими неоковырными руками, перенимают переделывая на свой манер многовековой опыт Церкви и в частности исцеляющее действо исповеди. Рон Хабард — основатель дианетики и саентологии, его последователи приглашают своих пациентов на свои задушевные, сиречь задушные беседки-исповеди. Не. Не получится, потому что ворованное из Церкви. “Духа же не бяше в них.”Иезекииль. Может на время, но на постоянно нет.

Зигмунд Фрейд, австрийский врач психиатр, в начале 20-го века начал лечить больных особенным доселе неслыханным методом, так называемыми психоанализом. Или если по нашему — мирской исповедью. Больные, обращавшиеся к нему были главным образом женщины, страдавшие различными формами неврозов, истерии. Болезнь проявлялась в различных симптомах-страхах (фобиях), потере чувствительности, отвращении к пище, раздвоение личности (а это беснование), галлюцинациях, сонных кошмарах спазмах. Фрейд в доверительной обстановке просил своих пациентов расказывать о событиях, которые сопровождали появление признаков болезни. Он обнаружил поразительный феномен, то, что когда больным давалось вспомнить о них и выговориться, симптомы болезни исчезали…

С души как бремя скатится…”

Такой эффект Фрейдом был обозначен древнегреческим словом — katarziz — очищение, освобождение. Этот термин был привнесен из эстетики в психиатрию. За понятием о катарсисе было понимание того, что признаки болезни возникают вследствии испытанного ранее напряжения, искушения или вожделения, окрашенного влечением к какому-либо действию, но не реализованных в силу причин. Признаки болезни (страхи, спазмы, кошмары) символически замещают нереализованное, но желаемое действие. Энергия влечения разряжается в извращенной, болезненной форме, застревая в теле и органах человека, которые начинают работать ненормально. Врач заставляет пережить больного подавленное влечение и тем самым придать духовной энергии другое течение, перевести ее в русло катарсиса, тем самым разрядить, освободить больного и следовательно исцелить его.

Один инок смотрел, как люди исповедуются и ему было открыто следующее. Он не очами плоти, но очами души узрел: Подошел человек, стал на колени перед духовником и начал каяться. И когда он говорил, из уст его выпадали большие и маленькие змеи и исчезали. Но далее диавол начал видимо внушать кающемуся: что ты делаешь, зачем говоришь постыдные грехи, замолчи, ведь кому говоришь — человеку! И открывая последний грех человек-исповедник замолчал и монах увидел как змея, которая наполовину выползла у него из уст, вошла обратно.

Наши затаённые задавленные желания — наши болезни. Я убежденный противник исповеди-допроса. Человек должен созреть к покаянию, должен сам тернистыми путями своей жизни прийти к нему и ощутить в нем нужду как в воздухе.

Диалектика исповеди. Подлинное лицо человека не то, что он говорит о себе, но то, что он скрывает, подавляет в себе.

Аввакум Давиденко

 

2 Comments

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован.


*